Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Тетка

— Заходи, тетка. 

Участковый пропустил вперед симпатичную женщину средних лет, указал ей на стул, сам уселся за стол напротив. Второй полицейский, сидевший у окна, с мужским интересом оглядел «тетку» и вернулся к своим бумагам. 

Участковый кинул фуражку на стол, вооружился ручкой и придвинул к себе чистый бланк. 

— Фамилия, имя, отчество? 

— Семенова Мария Олеговна, — охотно ответила женщина.  — А ты у нас будешь Карпов Алексей Сергеевич, день рождения у тебя зимой, жена помоложе тебя, как вижу, беременная она, ты сына хочешь, только будет у вас дочка. 

Полицейский у окна удивленно поднял голову. Участковый посмотрел на женщину с дурацким прищуром, как смотрят копы в американских фильмах. 

— Мария Олеговна, давайте по делу. На вас поступило заявление о незаконной предпринимательской деятельности, и моя задача — составить протокол, а потом суд решит, привлекать вас к административной ответственности или нет.  

— Да что же незаконного-то я предпринимала? Я людям помогаю, люди в ответ мне помогают. 

— Вы не помогаете, а обманываете их, представляясь гадалкой и ворожеей.

— Ведьма я, касатик, не путай. Поворожить могу, погадать могу, куда без этого, и другое многое могу. 

Приоконный полицейский слушал диалог с большим интересом, а участковый явно раздражался. 

— Тетка, да весь секрет у тебя — порыться в соцсетях, узнать все заранее про клиентов, а потом выдать им за ворожбу или как ты там это называешь. 

— А не надо никак называть. Я просто вижу многое. Хочешь, будущее тебе скажу? 

— Мне скажите лучше, —  с улыбкой сказал второй полицейский. 

Collapse )

(no subject)

Беда не в том, что люди не умеют думать. Беда как раз в том, что все вдруг стали очень много думать, а главное — делать выводы. У всех, сука, есть свое мнение. Особенно по поводу Украины, Путина и прочего крымнаша.
Присутствовал тут при одном споре. Про Украину, конечно, о чем же еще сейчас спорить. У каждого в споре только одно оружие — собственное, блять, мнение. Не выдержал, спрашиваю их: а какое у вас мнение по поводу исчезновения информации в черных дырах? Да какое у нас, говорят, по этому поводу мнение может быть? Мы ж ни хрена об этом не знаем. Ну вот, говорю, видите. Чего ну вот, спрашивают? Ну как же, говорю, мало знаете, поэтому и мнения нет. Отстань ты, отвечают, не видишь, у нас  серьезный разговор.
И так, сука, каждый. Сплошные мнения вместо информации.
А еще все вдруг стали большими специалистами по чужим намерениям. Все откуда-то знают, что думают какие-то незнакомые им люди. Дескать, эти нас ненавидят, те нас одурачить хотят, а вон те вообще хотят убить, изнасиловать и съесть. Вы, блять, откуда это знаете? Вы с ними разговаривали? Вы их вообще видели?
И почему вы везде только черные замыслы видите? Есть хоть кто-нибудь, кто нас любит и хочет по головке погладить? Может, если нас все так ненавидят, то это неспроста?
У нас вот бачок в туалете новый поставили, так он сразу подтекать начал. Почему, никто не знает. Спрашиваешь их, что делать, так они говорят: выкинуть его надо нахуй, и нормальный купить, в два раза дороже. А сразу нельзя было нормальный поставить? Или еще лучше — на заводе нормальный сделать вместо этого протекающего? Вот сразу сделать нормально и продать в два раза дороже. По-моему, неплохой способ на хлеб с маслом заработать вместо жалоб на хуевую экономику.
Извините, что сумбурно. 

духовность

Недавно на горизонте появился заказчик, хотел снимать ролик. Заказчик предоставил режиссера, который обычно подвизался на съемках каких-то сериалов. Проект сорвался, заказчик ушел, а режиссер напоследок как-то даже с облегчением вздохнул и сказал: "Ну и хорошо, я лучше уж буду снимать свои любимые "Ментовские войны".
Так что врут про наше телевидение. С душой люди все делают, по любви. 

Темпора и морес

Мы тут эксперимент провели. Дано: два картонных ящика с носками непонятного происхождения, купленными по 10 рублей в дебрях китайской барахолки на МКАДе. Ящики с носками размещаются на одном из московских рынков выходного дня, где торгуют всякой бесполезной всячиной. Торговлю с ящиков осуществляют два затертых мужичка невнятной национальности. На каждом ящике пишется цена: 5 пар за 100 рублей. Разница заключается в том, что на одном из ящиков делается крупная приписка "носки хорошие, ворованные".
Гражданам, которых заинтересовала эта фраза, доходчиво объясняют: носки украдены с известной фабрики, в магазинах они продаются по 150-200 рублей одна пара, а здесь 100 рублей за пять пар. При этом на вид носки полное говно, чуть не расползаются в руках, на этикетке матерные китайские иероглифы, и воняет от них так, словно их уже пять дней носили. Граждане скупают по 10-15 пар сразу, понимающе кивая головой и благодаря воров-продавцов за заботу о простом народе. Итог: за полтора часа продано почти 200 пар носков.
У второго ящика, на котором нет упоминаний о криминальном происхождении товара, покупатели отсутствуют. Изредка подходят какие-то граждане, мнут в руках сомнительный товар, и отходят прочь, совершенно справедливо говоря: "да ну, китайское говно". Итог: за те же полтора часа продано 15 пар (это три покупателя).
Выводов делать не буду, у нас тут не журнал "Мурзилка", все люди взрослые.

(no subject)

Рождество 2012 года, как обычно, транслировали в прямом эфире семь крупнейших телеканалов. Как обычно, присутствовали все первые лица: и первое первое лицо, и второе первое лицо. Как обычно, храм Христа Спасителя являл собой святую обитель золота и роскоши. Гудели голоса священников, патриарх что-то читал из книг в микрофон на всю страну. Сонный темп происходящего должен был навевать благость, но навевал скуку. Одно из первых лиц даже зевнуло; камеры смущенно отвернулись. Как обычно, мало кто разбирал слова литургии, и почти никто не отметил, что патриарх споткнулся на словах «…очистиши наша души и телеса от всякия скверны плоти и духа…». Отстранившись от микрофона, он вдруг стал тянуть через голову плат-омофор, словно тот душил его.

Если в компьютерной стратегии существует набор действий, гарантированно приводящий к выигрышу, то игра теряет всякий интерес. Чтобы избежать этого, разработчики игр уже давно используют принцип «камень-ножницы-бумага». Смысл его сводится к следующему: все объекты силы должны быть взаимно уравновешены. Камень тупит ножницы, ножницы режут бумагу, бумага побеждает камень. Абсолютного лидера нет. Потому что когда он есть, становится неинтересно.

— Третья камера, куда пошел?! Держи его в кадре, если что, на тебя переключу! Вторая, давай панораму иконостаса! Черт, что он делает? Ох, ё... Ни фига себе! Мы рубим трансляцию или нет?

Многие люди по всей стране недоуменно замирали у экранов, не донеся до рта очередную рюмку. «Слова молитвы верных подчеркивают соборность нашей Церкви, патриарх обращается к Богу как бы от лица всех верующих, вкладывая всю душу, э-э… кхм. Похоже, у патриарха возникла небольшая заминка, уважаемые телезрители…»

Под роскошным облачением патриарха оказалось простое рубище, на котором выделялся деревянный крест. Он говорил, вплотную приблизившись к микрофону. Голос его срывался, он постоянно облизывал губы и выглядел полусумасшедшим.
— Вы не забыли совесть, но вы попрали ее. Вы погрязли в борьбе за власть. Каждый из вас думает, что уж он-то знает, что лучше для других, что лучше для страны. Одни говорят, что вытащили страну из кризиса, что накормили бедных, что сделали народ богаче. Вторые твердят, что их обокрали и требуют честности, хотя честность в их понимании — чтобы было так, как они считают правильным. Вы все боретесь не за других, а за себя. Вы все метите в пастыри, забывая о том, что каков поп — таков и приход. К сожалению, это относится и ко мне. И вы все — мое отражение. Но я не хочу больше смотреть в это зеркало.

Понятно, что для реализации схемы «камень-ножницы-бумага» требуется как минимум три объекта, для двух объектов этот принцип работать не может. Скажем, если в игре есть только лучники и копейщики, то уравновесить их трудно: одни в чем-то будут сильнее других, и это в конце концов приведет к их победе (либо механизмы уравновешивания будут слишком сложными). Другое дело, если вдобавок к этим двум видам войск у нас появятся кирасиры. Вот тогда станет интересно. Допустим, что кирасиры сильнее лучников, но слабее копейщиков. А копейщики пусть будут слабее лучников. Полученная в итоге механика игры — типичный случай так называемого нетранзитивного взаимодействия; игрок не может выбрать какой-то один род войск — для достижения успеха надо обладать всеми тремя.

К февралю стало понятно: в стране что-то меняется. Ушедший прямо с рождественской службы патриарх продолжал свое странствие, все в том же рубище. Он не проповедовал, не собирал толпы людей на площадях, не творил чудес. Он просто шел по стране. Пару раз его аккуратно забирали в психушку, но в первый раз его выпустили медсестры психбольницы, которым вдруг стало наплевать на все служебные неприятности, а во второй раз машину скорой помощи, перевозившую бывшего патриарха, на перекрестке окружила толпа самых обычных мужиков и грубо вскрыла двери.

— Нет, смотрите не в камеру, смотрите на меня. Ну что, работаем?.. Готовы? Поехали. Александр Вячеславович, последние опросы, проведенные вашим центром, говорят о том, что Путин пока еще сохраняет лидерство.
— Знаете, последние опросы, проведенные нашим центром, говорят немного о другом: стало неожиданно много людей, которые отказываются участвовать в опросах на политические темы. Больше половины людей просто не отвечают, когда узнают, что речь заходит о политике.
— А как они это мотивируют?
— Ну… В основном они говорят, что надо заниматься делом, а не болтать.

В конце февраля 2012 года без всякого телевидения и интернета все уже знали, что на каждом избирательном участке будет присутствовать священник. И удалить его оттуда будет довольно сложно, потому что его присутствие не регламентировано ничем, кроме отношения к нему членов избирательной комиссии и полиции. А как они относились к представителям церкви, негласный руководитель которой уже второй месяц скитался в рубище по Руси, было несложно догадаться.

Нетранзитивные взаимосвязи, основанные на принципе «камень-ножницы-бумага», можно встретить в большинстве успешных компьютерных игр. В таких играх все варианты действий хоть с какой-то точки зрения полезны. Разработчики называют их играми с нулевым балансом.

(no subject)

Плохие бизнес-тренеры очень любят говорить: "если не знаете, что делать, делайте хоть что-нибудь". (Впрочем, хорошие тренеры любят это выражение не меньше.) Мне иногда кажется, что у нас вся страна живет по этому принципу. Возьмем, например, Жигули. Создатели явно не знали, что делать, и сделали хоть что-нибудь. И оно как-то едет.
Или вот чиновники. Приходит чиновник в город, а что делать — не знает. И давай асфальт на плитку менять. Чтобы, значит, хоть что-нибудь делать.
Еще бывает, что мужчина с женщиной не знают, что делать. Тогда они, как правило, делают детей. А потом они не знают, что делать с детьми, и воспитывают их хоть как-нибудь. А потом дети не знают, что делать с родителями, и на всякий случай перестают с ними общаться. Родители к тому времени, наоборот, уже совершенно точно знают, что им надо делать с детьми, только уже поздно. Дети уже научились говорить по телефону "да, мам" с таким выражением, словно они разговаривают с ручной крысой или выдрой. А мама потом по три раза пересказывает содержимое этого разговора папе, который к этому времени уже перестал понимать, что же ему делать с мамой. К счастью, к этому времени у него пропадает желание сделать хоть что-нибудь хоть с кем-нибудь. Прямо скажем, у него уже давно пропало желание даже чистить зубы и вытирать себе задницу. Но он еще как-то держится и по праздникам даже заставляет себя бриться. Дети и внуки при редких встречах так и говорят друг другу: "а наш старикан еще молодцом, держится!". Впрочем, чаще всего папа теперь держится за бутылку, потому что как иначе можно по три раза слушать, как мама пересказывает содержимое своих монологов с детьми? Это ж никакого терпения не хватит. А тут еще внуки подросли, бездельники, наркоманы чертовы, ничего святого, и что ты с ними делать будешь? И смотрит он на внуков, на их молодость, и гундит: уж мне бы ваши годы, я бы уж знал, на что время потратить, что сделать! А внуки-наркоманы ржут и спрашивают, и что бы ты дед сделал, а дед перебирает пустыми губами слова но ничего не выходит не знает он как сказать и объяснить самый большой секрет жизни и что именно в этой жизни обязательно-обязательно надо делать, и говорит ну делайте хоть что-нибудь, главное — делайте. И внуки делают машину Жигули, кладут плитку, и всякое такое. И правнуков тоже делают, это обязательно.

(no subject)

Перед въездом в очередную деревню он привычно сбросил скорость до ста. По сторонам замелькали темные избы, перемежающиеся новыми кирпичными домами. Впереди по обочине ковылял пьяный мужичок - типичное дополнение к пейзажу. Диск в магнитоле перешел на следующий трек, из динамиков полился низкий грозный голос: lay beside me, tell me what I’ve done... Он с удовольствием сделал погромче. Пьяного мужика вдруг вынесло на дорогу, он резко затормозил, вильнул рулем, машину кинуло в сторону, мужика опять шатнуло - навстречу машине – потом пьяного повело в сторону разделительной и они как-то разминулись. С-сука, - хрипло сказал он, перехватывая руль мгновенно вспотевшими ладонями. Дорога впереди делала крутой поворот, и он только успел заметить в зеркале, как мужик грохнулся на колени посреди встречной полосы, повалился на бок и смешно засучил ногами, безнадежно пытаясь встать. Хорошо, что на встречной машин нет пока, подумал он мельком. Повернув, он понял, что встречный поток держал светофор, который как раз переключился на зеленый и навстречу ему, рыча, неслась вереница машин, резко набиравших скорость. Лежащего на дороге пьяного они за поворотом не видели. Он моргнул пару раз дальним светом и летящий навстречу поток стал сбрасывать скорость. Может, успеет этот алкаш подняться, кто знает. Он миновал последние дома этой забытой богом деревни и нажал на газ, подпевая несущемуся из динамиков голосу: cause you’re unforgiven too!..

Дом как дом

Дом был как дом – три окна в резных наличниках, низкая двускатная крыша, почерневший от времени мощный сруб, небольшой палисадник с чахлыми розами. Олег зевнул и спросил:
- Сколько?
Старик важно огладил бороду и ответил:
- Ну, сто тысяч он всяко стоит.
- Дед, ты что, вместе с бабкой своей дом продаешь? За такие деньги можно всю вашу деревню скупить.
Старик ухмыльнулся.
- Нет, бабку я тебе не отдам. А насчет всей деревни... Ну-ка, пойдем.
Дед двинулся по заросшей ковылем дороге, Олег пошел следом, зевая на ходу. У соседнего дома старик остановился.
- Это Ждановых дом. Бабка Наталья, дочка ее Марья и две внучки – Анька да Светка. Бабка старая уже, сам понимаешь, дочке сорок с хвостиком, баба ядреная, заводная. Внучкам еще двадцати нет, сочные девки, как антоновка.
Олег поднял бровь:
- И что?
Оставив вопрос без ответа, дед пошел дальше. У следующего дома бросил на ходу:
- Тут Сашка черножопая живет, тридцать пять ей.
- Почему черножопая? – удивился Олег.
- С негром в городе жила, вот и стала черножопой, - лаконично пояснил старик.
Поднялись на пригорок, откуда открывался вид на всю деревню. Дед стал показывать рукой:
- Вон в том доме сестры Алябьевы – обеим под сорок, круглые, как бочки. Там Куприны, мать с дочкой. Мамаша сука та еще, а дочка хороша, ягода-малина, пизда-долина. Дальше Люська Толстова, сиськи шестой номер, пятерней не ухватишь. Потом Иванова старуха, ну это неинтересно, она уже и как подмываться забыла. Там Светка долговязая, готовит вкусно и в кровати не дура.
Старик продолжал разматывать длинную нить женских имен и фамилий. Спать Олегу уже не хотелось.
- Погоди, дед. А мужики-то в деревне есть?
- А как же. Целых двое – мы с тобой. Только я-то старый уже, мне тут больше делать нечего, а ты мне сто тысяч за дом платить не хочешь, вот и уедешь, как дурак, а бабы неебаные останутся.
Олег пристально посмотрел на деда. Тот сделал неприличное движение и ухмыльнулся.

Через час, когда джип Олега скрылся из виду, довольный дед направился в магазин. Купленный ящик водки он отволок на берег пруда, где скрывались в тени плакучих ив три десятка мужиков. Удачную сделку отмечали до утра.