Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Мозговой штурм

— Так! Все собрались? — Андрей Сергеевич обвел переговорную суровым взглядом. — Сегодня у нас мозговой штурм! Предлагаем любые идеи, даже самые безумные. Никто никого не критикует, обсуждаем абсолютно свободно, без чинов.
Андрей Сергеевич расстегнул пиджак и распустил галстук. Кто-то сбоку робко спросил:
— А что мы обсуждаем-то?
— А, да. На производстве за последний месяц вырос процент брака запчастей. Проверили поставщиков, все процессы, нигде изменений нет. А процент брака растет. Давайте предложения!
Как любой новый начальник, Андрей Сергеевич был нахрапист и самоуверен. Подчиненные, повидавшие многих начальников, выжидательно молчали.
— Ну! Вот вы, — Андрей Сергеевич показал ручкой на кого-то перед собой. — Какие у вас предложения? У нас мозговой штурм, говорите все, что придет в голову.
— Ну… Можно что-то одно поменять и посмотреть, что изменится, — вяло отреагировал тот, в кого ткнули.
— Отлично, принято! — Андрей Сергеевич нарисовал размашистую загогулину в блокноте. — Кто еще, ну? — Он ткнул ручкой в следующую жертву.
Через десять минут жертвы кончились. Андрей Сергеевич, поджав губы, удрученно обозревал загогулины в блокноте.
— Все? Еще предложения будут? — Несмотря на очевидное, Андрей Сергеевич никак не хотел расставаться с надеждой в чудо. И чудо свершилось. К сожалению, Андрей Сергеевич оказался к нему не готов.
— А давайте кошку яичными желтками накормим, — раздался голос из угла.
Говорившего не было видно за спинами, и Андрей Сергеевич приподнялся.
— Это кто там? — грозно вопросил он. — Что за бред?
Спины раздвинулись, явив взору начальства небритого (и, возможно, похмельного) молодого человека.
— Так сами же сказали, что можно любые идеи. Вот я и говорю, — ответствовал молодой человек.
— Какая кошка?! Какие желтки?!
— Ну… у нас тут кошка живет на складе, давайте ее яичными желтками накормим. Мне кажется, поможет.
— Молодой человек! — Взвизгнул Андрей Сергеевич. — Какая к черту кошка?! Вы вообще понимаете, о чем мы тут говорим?! Кто вы такой?!
Количество экспрессии в речи Андрея Сергеевича произвело должный эффект. Молодой человек куда-то самоустранился. Андрей Сергеевич сердито объявил мозговой штурм законченным.

Две недели спустя на стол Андрею Сергеевичу лег месячный отчет, который ему предстояло докладывать на правлении. Открывал он его с отвращением. Он и так знал, что почти все показатели были ниже плановых, да еще и этот брак запчастей. Однако насчет брака запчастей Андрей Сергеевич ошибся. В последние две недели процент брака упал практически до нуля. Такого на производстве не было никогда. Доклад на правлении приняли прекрасно.
Через два дня в корпоративной столовой Андрей Сергеевич услышал, как повариха ругалась на кого-то, что постоянно требует по десятку яичных желтков и сколько можно вообще все это терпеть. Он слегка удивился чьим-то гастрономическим изыскам, но и только.
Еще через два дня до Андрея Сергеевича дошло.
Через полчаса перед ним стоял небритый (и, возможно, похмельный) молодой человек.
— Ну а что? Мне просто показалось, что это поможет, вот и решил сделать. Мозговой штурм же, сами говорили: самые безумные идеи, — спокойно объяснялся молодой человек.
— Бред какой-то. При чем тут кошка? Как она на процент брака влияет? Она ведь даже не на производстве, а на складе, — пытался понять Андрей Сергеевич.
— Да откуда  я знаю, при чем тут кошка? Просто все как-то связано.
Андрей Сергеевич задумчиво обозревал молодого человека.
— Как тебя зовут?
— Егор.
— Вот что, Егор… о чем бы тебя таком спросить… — Андрей Сергеевич задумчиво погрыз ручку, оглядываясь вокруг. — Ну, скажем, как сделать, чтобы уборщица перестала наконец у меня на столе порядок наводить? А то надоела — каждое утро бумаги все в одну кучу сложит, думает, так правильнее. А мне потом ищи, где что. Сто раз ей говорил, толку никакого.
— Надо в столовую три красных стула купить, — без раздумий выдал Егор.
Андрей Сергеевич только вздохнул. 
— Ладно, иди.
Когда дверь за Егором закрылась, Андрей Сергеевич пожевал губами, потом все-таки записал в углу какого-то черновика «3 красн. стул. в столов.».

Через полгода Андрей Сергеевич возвращался с очередного собрания правления. Настроение было самое лучезарное. Ему выписали огромный бонус за достигнутые успехи, хлопали по плечу, зазывали в гости («только без жен, без жен»), интересовались, где он научился таким эффективным методам управления. В общем, Андрей Сергеевич чувствовал себя как неимоверно успешный управленец из какой-нибудь глянцевой рекламы. И сегодня Андрей Сергеевич окончательно решил, что быть успешным управленцем почетно, но необязательно на этом останавливаться.
Войдя в офис, Андрей Сергеевич первым делом спросил, где Егор.
— У себя, — скривившись, ответила секретарша.
Андрей Сергеевич направился в мансарду, которая три месяца назад была отдана в полное владение одному-единственному сотруднику — Егору. Теперь там стояло несколько диванов, огромный телевизор с игровой приставкой, не менее огромный бар, который постоянно пополнялся за счет компании… Андрей Сергеевич не мог упрекнуть себя в скупости. За добро он платить умел.
Егор, как всегда, валялся на диване, придерживая на животе стакан с виски. На другом диване спала какая-то голая девка. Егор был небрит и, как обычно, с похмелья. Лиловые шторы были опущены, тихо мерцал огромный телевизор, пахло чем-то пошлым и сладким. Атмосфера дешевого борделя.
Увидев начальника, Егор приветственно качнул стаканом и сделал из него хороший глоток.  Андрей Сергеевич встал перед Егором, загородив ему экран.  Егор недовольно поднял глаза:
— Что на этот раз?
— Вот что… — Андрей Сергеевич немного помялся. — Должность у меня, конечно, хорошая, денег полно и все такое… Но надо двигаться вперед, в общем.
Егор осклабился, снова приложился к стакану и продекламировал:
— Не хочу быть дворянкой столбовою, а хочу быть владычицей морскою! Я все ждал, когда вы ко мне с этим придете.
— Ага! То есть ты знаешь, как мне акционером стать?
— Знаю, конечно. И не просто акционером, а через год контрольный пакет получить.
— Ну? — Андрей Сергеевич даже притопнул ногой.  — Что надо сделать? Кактус на крыше мэрии посадить? В третий четверг подарить духи водителю пятой маршрутки? Что там тебе мироздание нашептало?
Егор глянул на спящую девку и поманил Андрея Сергеевича к себе. Тот нагнулся, и Егор прошептал ему на ухо короткую фразу.
— Да ты охренел?! — отпрянул Андрей Сергеевич. — Издеваешься надо мной, да? Ты вообще в своем уме?
— Вы спросили — я ответил. Я ничего не выдумываю, я тут вообще не при чем. Сами же говорили, что я просто транслятор. Вот и транслирую, чего передают, — Егор ухмыльнулся. — Кто ж виноват, что на этот раз передача такая похабная.
Андрей Сергеевич гневно потряс пальцем перед носом у Егора:
— Ни-ког-да! Этого никогда не будет, понял меня?
— Да мне-то что, — лениво ответил Егор. — Не хотите — не делайте, проблем-то. И вообще отойдите, я кино смотрю.
У себя в кабинете Андрей Сергеевич долго ходил от стены к стене, что-то бормоча себе под нос. Звонил телефон, пару раз заглядывала секретарша. Андрей Сергеевич ни на что не реагировал, только отмахивался.
Через полчаса он успокоился и остановился перед окном. Панорама огромного кипящего города всегда действовала на него как стимулятор, заставляя двигаться вперед. Андрей Сергеевич несколько минут стоял и раскладывал свои мысли по полочкам.
— А, какого черта, в конце концов… — пробормотал он. — Как говорится, один раз не… Ладно.
Он отвернулся от окна и пошел в мансарду к Егору за подробными инструкциями.

(no subject)

Жила-была компания не то диггеров, не то просто придурочных, которые любили лазить во всякие дырки, туннели и прочие шахты. Особенно манило их все, где было написано "вход воспрещен", "не влезай убьет", "только для зомби"; как видели такие надписи — тут же входили, влезали и проникали. Молодежь, чего с них взять.
Однажды где-то в центре нашли неприметный канализационный колодец и решили в него залезть. А мимо шла тут какая-то их знакомая — не то троюродная сестра одного из них, не то одноклассница — девочка по имени Люся, туповатая и тормознутая, но очень добрая и вообще ищущая человеческого тепла. Она как раз за хлебом ходила и домой возвращалась. А тут эти придурочные диггеры в колодец лезут. О, думает Люся, как я удачно за хлебом сходила. И говорит она им: а можно, мол, с вами? Те рукой машут и в колодце скрываются. Люся радостно лезет за ними и погружается в подземные глубины.
Разумеется, наши придурки залезли не в какой-то простой колодец, а в особо секретный, который ведет то ли в Метро-237, то ли в Кремль-165. Они уже через пять минут наткнулись на первый вооруженный пост охраны, спешно бежали от него куда-то вглубь туннелей, там наткнулись на второй пост, от него тоже бежали, ну и так далее в течение примерно пяти часов. Когда у них выдалась спокойная минутка передохнуть и оглядеться, то оказалось, что они совершенно не представляют, где они находятся и как отсюда выбраться. При этом они четко понимали, что их по всем туннелям ищут, потому что они везде успели свой нос показать.
В общем, посреди этого отчаяния обнаружилось, что девочка Люся решила прикорнуть, умаялась все-таки с непривычки по туннелям бегать. И тогда одного из придурков озарила гениальная мысль. Он девочку Люсю разбудил и сказал ей примерно следующее: "Люся, мы тут еще долго бродить будем, так что ты иди домой, тебя небось с хлебом там заждались". Люся спросонок покорно кивает и направляется со своим хлебом куда-то в пучины туннелей. Вся компания, не дыша, тихонько крадется за Люсей. Та бредет себе спокойно по туннелям, посты аккуратненько обходит, не шумит зря, да и вообще производит впечатление человека, который ночью встал водички попить и знакомой дорожкой из комнаты в кухню идет.
Через десять минут Люся поднимается по скобам шахты на поверхность, за ней лезет вся компания и обнаруживает, что Люся вывела их точно к тому люку, через который они в этот сырой ужас и забрались несколько часов назад. Все спасены, ура.
Итогом этой истории стало то, что Люсю стали считать уже совсем полной идиоткой. Ну и правильно, шла себе за хлебом — так и иди, нечего по всяким колодцам лазить.

(no subject)

Как обычно, звонок раздался, когда Миша был у кофеварки. Заслышав далекую телефонную трель, он поспешил по коридору к своей комнате. Подойдя к столу, он плюхнулся в кресло, снял трубку и услышал короткие гудки. Черт, на полсекунды опоздал, ну ладно. Миша положил трубку и пошел обратно. Чашка была уже полна. Угольное озеро кофе обрамляла туманная пенка молока, от чашки шел ароматный парок. Снова зазвонил телефон. Миша поперхнулся и обрызгал свежим кофе брюки. Надо же так удовольствие испортить! Миша поставил чашку и направился в комнату, пытаясь по дороге отчистить брюки. Разумеется, телефон смолк, как только он вошел в комнату.
Третий раз телефон зазвонил, когда он стоял около раковины и пытался отмыть пятна кофе от брюк. Не реагируя, Миша продолжал оттирать черные разводы. На седьмом или восьмом звонке он все же выключил воду и предельно неторопливо направился к комнате. Телефон не унимался. Миша размеренным шагом подошел к столу, уселся, поддернув брюки, прочистил горло и снял трубку ровно посередине очередного звонка. Трубка молчала – не было ни голосов, ни гудков.
- Алло, - строгим голосом сказал он.
Трубка запикала короткими гудками. Миша, сжав зубы, чрезвычайно аккуратно положил ее на место. Какое-то время он сидел, выжидающе глядя на телефон, потом поднялся и медленно пошел к выходу из комнаты. В дверях не выдержал, оглянулся. Подлый аппарат молчал. Он молчал, пока Миша шел по коридору, пока выливал остывший кофе в раковину и снова заряжал кофеварку. И только когда в чашку ударила первая струйка свежего кофе, белый гаденыш с кнопками опять зазвонил. Миша сорвался с места, всерьез собираясь показать лучший результат на этой двадцатиметровке, но телефон ограничился одним издевательским звонком. Просто звякнул один раз и заткнулся, выродок. Миша по инерции добежал до стола, перевернул телефон и вырвал кабель из его белого брюха.
- Как там было? – спросил он сам себя. – Нескафе. И пусть весь мир подождет!

(no subject)

Коля подергал дверь еще раз. Закрыто. Ну что ж, - весело подумалось ему, - работа на сегодня отменяется! Заулыбавшись, довольный Коля наподдал на прощание по двери ногой и громко пропел: «Прощайте, скалистыые горы, на подвиг отчизна зовееет!». С той стороны неожиданно отозвался гулкий голос и дверь распахнулась. На пороге стоял Олег – в руке чашка кофе, рот набит утренним бутербродом.
- Фево поефь? – сквозь колбасу сказал он. – Нафтроение хорофее?
Настроение у Коли сразу куда-то пропало.
- А чего закрыто было? – спросил он, проходя внутрь.
- Фамок фломалфя.
Сука-дверь намертво захлопнулась за Колей.

Кто на новенького?

Новичок появился на автомойке во вторник. Было ему уже под сорок, но держался он скромно, даже боязливо. Управляющий почему-то не представил его другим работникам, только буркнул:
- Введите его в курс дела, пусть работает.
И ушел. Новичок постоял, потом стесненно сказал:
- Витек.
Здоровенный Володька выковырял из носа козявку, запустил ей в угол и сказал:
- Палыч, покажи ему.
Старый, лет под семьдесят, Палыч подошел к новенькому, оглядел его.
- Сапоги взял? Дело, - прогнусавил он, когда Витек продемонстрировал пару новеньких сапог. – Ну ты эта… Со мной в паре вставай, там протирать будешь, смотреть пока. С керхером после обеда встанешь. Ну, там сверху начинай смывать, и эта, главное, диски чтоб блестели, на это клиент сразу смотрит. И стекла. Ну… поймешь, чего там. Раньше-то чем работал?
- Да разными делами, - чуть смутился Витек.
- Понятно, - вздохнул Палыч. – Ничем, значит. Поаккуратнее, и все нормально будет. Тут место хорошее, не боись. И ребята нормальные.
Витек потянул носом сырой воздух и ответил:
- Не боюсь. Отбоялся уже.

Работал новичок споро, к обеду втянулся настолько, что уже и Палыча обгонял. В два часа была их очередь обедать, и тут обнаружилось, что Витек никакой еды не взял. Палыч поделился своими бутербродами. Новичок с удовольствием уплел два куска хлеба с докторской колбасой, потом собрался было в магазин – купить еще чего-нибудь поесть, но старик остерег:
- Смотри, каждый день в магазин будешь бегать, на что жить будешь? Завтра из дома захвати чего-то. Жена-то есть?
- Есть, - улыбнулся Витек.
- Ну вот пусть сготовит чего посытнее.
Разговор прервал Володька, крикнув в открытую дверь комнаты отдыха:
- Эй, похоронная команда! Хорош жрать, работать пора!
Работы и впрямь было невпроворот – клиенты подъезжали один за другим. В бокс Палыча и Витька подкатил жирный, блестящий мерседес, которому мойка вроде и не нужна была. Хозяин машины внимательно следил, как Витек смывает грязь, как наносит моющий раствор, как сушит коврики, вытряхивает пепельницу и протирает кузов после мойки. Когда процедура была окончена, он расплатился с управляющим, потом подошел к Витьку и с улыбкой подал ему сто рублей.
- На, служивый. Заработал.
Витек странно посмотрел на него, ухмыльнулся и взял деньги.

Конец смены выдался спокойным, поток клиентов иссяк. Витек вышел на улицу, закурил сигарету и вытащил телефон. Набрал номер, затянулся.
- Ага, привет… Да нормально… Ну, попробовал, понял кое-что. Интересно, интересно, очень рекомендую, кстати… Нет, давай-ка я тебя в какой-нибудь свой магазин продавцом устрою. И приду к тебе стиральную машину покупать… Не ссы, ржать над тобой не буду. И стиральную машину я у тебя куплю. И на чай стольник тоже тебе дам… Познавательно, честно… Вообще - такая же работа, как и все остальные. Какая разница – в офисе сидеть да по телефону бакланить или машины мыть?.. Машины мыть, кстати, честнее. Сразу результат видишь. Я такого удовольствия от сделанной работы давно не чувствовал… Да, напомни потом – я потом расскажу, как можно кое-какие вещи у тебя на мойках оптимизировать. Ладно, все, пока, у меня тут клиент приехал. И нечего ржать!
Витек выбросил сигарету и поспешил к своему рабочему месту.

Со смены расходились поздно, за полночь. Витек, выйдя за ворота, блаженно закурил сигарету и выпустил дым в звездное небо. Сзади окликнули:
- Эй, Витек.
Он оглянулся. Все семь мойщиков стояли у закрытых ворот. Володька произнес мягко:
- Вопрос есть, подойди.
В голове у Витька мелькнуло: «вечер перестает быть томным». Он спокойно подошел, думая, что сейчас должна подъехать его машина с водителем и надо просто затянуть разговор. Но разговора не вышло.
- Что ж ты, сука? – выдохнул ему в ухо Володька и в следующий миг кто-то ударил его под вздох. Он не успел разогнуться, как его окружили, прижали к воротам и начали бить.
- Муденок, хотел стольник зажать, - сквозь красно-белый туман слышал он слова Володьки, а его все били и били, он пытался закрыться, уйти от ударов. Где-то слева послышался знакомый голос Палыча, звучащий совсем по-другому – звонко, сердито:
- Эй, молодежь, а ну, разойдись!
Мойщики отпрянули, Витек облегченно разогнулся навстречу Палычу и тут же получил сильнейший удар по лицу.
- А мы вот так вот, - приговаривал Палыч, усердно вколачивая Витька в стенку. – Зато наука будет, делиться надо с товарищами. Особенно со старшими, а то бутерброды жрет, а денежки себе в карман, сука.
Мойщики оттащили Палыча и продолжили экзекуцию сами, но уже вяло, им явно надоело.

На следующий день в бокс Палыча заехал тонированный бентли. Из машины вышел мужчина в солидном костюме, повернулся к Палычу. Это был Витек. Черные очки не могли скрыть глубоких синяков, висок был заклеен пластырем. Витек невозмутимо сказал Палычу:
- Давай, отец, постарайся, - и ушел в комнату отдыха.
Палыч проводил его взглядом и принялся за работу. Закончил он быстро. Бизнесмен приподнял черные очки, придирчиво осмотрел сияющую машину и сказал:
- Ну что ж, можно и на чай дать.
Палыч несмело улыбнулся. Витек тоже улыбнулся и со всей силы ударил старика в ухо.

После смены мойщики собрались в комнате отдыха. Все молчали. Палыч достал из сумки бутылку водки, разлил по стаканам. Выпили, закусили бутербродами. Не выдержал неугомонный Володька.
- Палыч, да откуда ты узнал?
- Да хули тут знать, сосунки. Он же на нашу мойку семь раз до этого заезжал, с хозяином вместе. Вы все, придурки, на хозяина смотрели, а надо было сечь, что за друган с ним был.
Палыч разлил по второй и последней – одной бутылки водки на всех было мало.
- Если кто вякнет, - жестко сказал Палыч, - урою.
Все молча выпили. Палыч еще раз оглядел мойщиков.
- Главное, не зассали его замочить. Хоть одного жизни поучили. А то сидят, блядь, в своих офисах, суки…- Палыч не договорил.
Уходя, Палыч вытряхнул пепельницу, выключил свет и прихватил пакет с мусором.

(no subject)

Сын машину захотел. Чо, говорит, бать, весна пришла, машину новую мне надо. Джип у меня уже есть, а тут тепло, солнце, девки. Кабриолет давай. Ну, я покряхтел - опять расходы, а что поделаешь, родной сын все-таки. Ладно, говорю, пошли. Сунул в карман котлету денег и кредиток пачку, поехали машину выбирать. Смотрели, выбирали, потом он мне говорит - о! пап, во такую давай. Я гляжу - мама родная! - сынок, ну ты бы еще запорожец без крыши себе выбрал! Прикиньте, желтый мерседес, СЛК, кабриолет. Желтый, бля, мерседес. Сына, говорю, ну что ты как поц последний. Ну ты посмотри - сейчас за нормальные деньги порш можно взять, 911-й, а ты себе как лох мерседес выбрал, да еще и желтый. А он уперся - не переубедишь. Плюнул я, достал котлету денег, да отслюнявил за новую машину. Ровно 110 рублей. Двери открываются, моторчик инерционный есть, креслица как настоящие, даже руль вращается. Теперь сына у меня как модный - с кабриолетом.

Make sex, not love

- Я так думаю, любви не существует. Что это значит вообще – любить какого-то человека? С человеком можно жить, общаться, драться, ебатьcя, в конце концов. А любить человека– это как? Я вот люблю бухать, на машине ездить, курить, ебаться опять же люблю. Деньги очень люблю. И еще вот люблю, когда приходишь с утра на работу, куртку бросил, сразу кофе чашку налил, сигарету взял – и в курилку. А там облокотишься на подоконник, сигаретку затянешь и в окошко смотришь. А на улице снег падает, люди куда-то спешат, машины ездят. Кофе горячий, сигаретка вкусная, состояние бездумное. Вот это я люблю. Потому что это – мое. А человек мне чужой, как его любить можно?
- Что? Жена? Ну, нравилась она мне когда-то. Ухаживал, трахнуть ее хотел. Я вообще ее хотел, от тела ее дурел просто, от взглядов, от движений… Просыпаться рядом с ней нравилось, засыпать. Трахал ее постоянно. Думаешь, это любовь? Да нет, это просто от скуки. Потому что скучно с самим собой. А тут свежий человек, интересно. Ну и опять же, вот смотри – я, например, бухать люблю, да? Пока жены не было – ну бухал я каждый день, скучно же. А жена появилась – теперь мне каждая пьянка в радость, потому что трудно мне стало на пьянки вырываться. А чем труднее что-то достается, тем оно желаннее. Или вот ебаться. Думаешь, я с женой ебаться люблю? Люблю, конечно, но если вместо жены другая баба – так мне еще лучше будет. Так что женился я, как и все прочие, от скуки. Поговорить чтобы с кем было, поругаться, детей завести, потрахаться. Одному ведь скучно и тоскливо. Для себя самого даже воду в туалете спускать не будешь.
- Вот раньше как было? Женились, когда время приходило, о любви и не вспоминали. Ну, повалял мой дед бабку по сеновалам, прежде чем в дом ее свой привести. Так ты думаешь, любовь там была? Какая там любовь. Жить надо, а вдвоем и хозяйство поднимать сподручнее, да и жить вообще. Стерпится-слюбится. Помню, когда дед умер, бабка прям неживая стала. Молчала все, как истукан была. На могилу к деду каждый день ходила. Придет, посидит, повздыхает, а на могилу слезы капают. Но ничего, недельки через две отошла. А потом, еще через пару месяцев, кабанчик у нее сдох. Сожрал чего-то не того и сдох. Так она сама ему могилу выкопала, похоронила честь по чести, кабанчика-то. И тоже все молчала, вздыхала. И на могилу его ходила ведь! Сидела, молчала, слезы капали! Ну точь-в-точь! Что ж она – деда, как кабанчика любила? Или кабанчика – как деда? Грош цена такой вашей любви. А все потому, что нет любви просто. Точнее, есть, но это какая-то херня. Вот бухать я люблю. А как можно людей любить – не представляю.

Dolce Vita

Промокнув губы салфеткой, он взял зубочистку и открыл счет. В ресторане все должно быть хорошо - и еда, и обстановка, и цены. Он лениво порадовался родившемуся перефразу. Достал деньги, вложил в счет и протянул официанту. Неожиданно он почувствовал тошноту. Кондиционированный воздух, в котором витала мягкая ненавязчивая музыка, вдруг стал нестерпим. Его со страшной силой вывернуло наизнанку. Он выблевал только что съеденное: салат греческий, мясную солянку, рыбное ассорти, свиной эскалоп, два стакана апельсинового сока и каппучино.
На улице от свежего воздуха ему стало лучше. Отдышавшись, он сел в машину и поехал на работу. На первом же светофоре его опять затошнило. Приоткрыв дверь, он выблевал на асфальт бесконечные пробки, запах бензина, очереди на автомойках, зимнюю резину, цены на бензин, новые коврики, машину жены и счета за сервис. Идти на работу пришлось пешком – последними из него вытошнились ключи от машины. Подбирать их в блевоте ему не хотелось. На работе он незамедлительно наблевал на стол начальнику неотгулянными отпусками за три года, штрафами, неустойками, понедельничным похмельем, сверхурочными и годовыми бонусами. Он еле-еле успел дойти до своего места, чтобы тут же припасть к корзине для бумаг и заблевать ее доверху договорами, счетами-фактурами, платежками и гарантийными письмами. На компьютер его вырвало всевозможными макетами, электронной почтой, флиртом по аське, порнухой и сайтами новостей.
Домой он шел пешком. Шатался – на каждом углу его рвало. Рвало пятничным пивом, дружеским бильярдом и корпоративными вечеринками, пейнтболом с партнерами и совместными походами по блядям. Перед самым домом его вырвало телевизионными сериалами, сексом с женой, субботними пьянками с друзьями и поездками к родственникам, походами по магазинам и закупками еды на всю неделю. Тошнило мечтами о новой машине, тихими ночными разговорами о детях, тремя абортами жены, пустыми ссорами на кухне и такими же пустыми примирениями. Мучительно выблевывалась необходимость жить с человеком, которому ты не дал ничего хорошего, кроме оргазма. Потом начало рвать деньгами. Сначала большими, заработанными в последние годы – из нутра лезли тысячи долларов, смятых, потраченных, пропитых, проебанных. Потом, уже легче, вышла небольшая зарплата юности. Затем исторгся навороченный мобильный телефон. Ключи от квартиры. Стало легче.
- Слышь, братан, - раздался голос с детской площадки. На скамейке бухали трое. Он подошел ватными ногами.
- На, поправься, а то совсем ты хуевый.
Он взял протянутую бутылку чего-то крепкого, глотнул. По пищеводу полилась какая-то жуткая сивушная дрянь. Прислушался к себе, ожидая, что его сейчас вывернет. Не тошнило. Он глотнул еще, основательнее. Действительно, редкая гадость. Зато не тошнит.
- Давай, давай, братуха. За жизнь, - подбодрили его.
Он припал к бутылке – за жизнь. Редкая гадость. Зато не тошнит.

Что-то навеяло...

Чем ты порадуешь свою маму, сынок? Тем, что привез ей дорогие бутылки с нерусскими надписями? Деликатесами, закусками из супермаркета, на которые она даже не смотрит? Гордым рассказом о том, какой контракт ты получил на днях и сколько теперь будешь денег получать? Посмотри ей в глаза — она смотрит и ищет в тебе что-то, а ты уже хвастаешься новой мощной машиной и тем, что купил себе галстук от Kenzo. Она не знает таких слов. Ей не нужны твои деликатесы — она не умеет их готовить и не знает, как их есть. Ей невкусны джин и виски. Она накрывает стол и слушает о том, что ты снял новую квартиру. Она искоса поглядывает на тебя, пока ты играешь незнакомыми ей словами — «маркетинг», «лизинг», «интернет». И когда вы сядете за стол, она нальет тебе стопку простой водки и спросит: «Ну а вообще — как живешь, сынок?». И ты замешкаешься, отведешь глаза, наспех опрокинешь стопку и, конечно, закашляешься. Так чем же ты порадуешь свою маму, сынок?
Лучше приезжай к ней на скромную, давно забытую тобой дачу. Приезжай ранним субботним утром, и возьми с собой девушку. Пусть мама выйдет на крыльцо, увидит тебя, улыбающегося, и ответная улыбка расцветет на ее лице. Познакомь маму с девушкой, зайди в дом, одень старую отцовскую рубашку и займись делом. Почини протекающую крышу, поправь крыльцо, а девушка твоя пусть поможет маме посадить лук и петрушку. Подрежь ветви старых яблонь, вставь новое стекло и заставь работать старенький телевизор. И когда вы сядете обедать, твоя мама, суетясь, нальет густой пахучий борщ, подложит салату и нальет заслуженную стопку. И тогда ты, с гордым осознанием сделанного дела, опрокинешь эту стопку, крякнешь и примешься за борщ. И ты увидишь, как лучатся ее глаза, когда она смотрит на тебя. Так чем же ты порадуешь свою маму, сынок?

(no subject)

Целостность утрачена, все поделилось на части. Жизнь разваливается на куски. В каждый момент времени я существую только одним куском себя. Между этими кусками — тонкие мосты лжи, которые рухнут, как только кто-то попробует по ним пройти.
Личность разлетелась на осколки. В поисках спасения я пытаюсь мыслить печенью, отключая мозг в надежде на удачную перезагрузку.
Цельным удается чувствовать себя только в туалете, когда сиюминутный смысл существования ясен и бесспорен. Сон, предназначенный для отдыха разума, рождает новых чудовищ.
Мне долго удавалось не тонуть, болтаясь на поверхности. Время говна кончилось — я пошел вниз.
  • Current Mood
    тошно